Неточные совпадения
Прогулки, чтенье, сон глубокой,
Лесная тень, журчанье струй,
Порой белянки черноокой
Младой и свежий
поцелуй,
Узде послушный конь ретивый,
Обед довольно прихотливый,
Бутылка светлого вина,
Уединенье, тишина:
Вот жизнь Онегина святая;
И нечувствительно он ей
Предался, красных летних дней
В беспечной неге не считая,
Забыв и город, и друзей,
И скуку праздничных затей.
Этим
обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести на
целый пуд больше.
Ноздрев был занят важным делом;
целые четыре дня уже не выходил он из комнаты, не впускал никого и получал
обед в окошко, — словом, даже исхудал и позеленел.
В доме были открыты все окна, антресоли были заняты квартирою учителя-француза, который славно брился и был большой стрелок: приносил всегда к
обеду тетерек или уток, а иногда и одни воробьиные яйца, из которых заказывал себе яичницу, потому что больше в
целом доме никто ее не ел.
— Только, пожалуйста, не гневайся на нас, — сказал генерал. — Мы тут ни в чем не виноваты.
Поцелуй меня и уходи к себе, потому что я сейчас буду одеваться к
обеду. Ведь ты, — сказал генерал, вдруг обратясь к Чичикову, — обедаешь у меня?
Иногда по
целым дням не бывало крохи в доме, иногда же задавали в нем такой
обед, который удовлетворил бы вкусу утонченнейшего гастронома.
Зови меня вандалом:
Я это имя заслужил.
Людьми пустыми дорожил!
Сам бредил
целый век
обедом или балом!
Об детях забывал! обманывал жену!
Играл! проигрывал! в опеку взят указом!
Танцо́вщицу держал! и не одну:
Трех разом!
Пил мертвую! не спал ночей по девяти!
Всё отвергал: законы! совесть! веру!
По-твоему, шатайся
целый день — тебе нужды нет, что я пообедаю невесть где и как и не прилягу после
обеда?..
Но главною заботою была кухня и
обед. Об
обеде совещались
целым домом; и престарелая тетка приглашалась к совету. Всякий предлагал свое блюдо: кто суп с потрохами, кто лапшу или желудок, кто рубцы, кто красную, кто белую подливку к соусу.
Брак был бы только формой, а не содержанием, средством, а не
целью; служил бы широкой и неизменной рамкой для визитов, приема гостей,
обедов и вечеров, пустой болтовни?..
Целых два дня он крепился, хотя вид сына, на которого он все посматривал украдкой, ему очень не нравился… но на третий день за
обедом не выдержал.
Он отказался от этих прогулок и потому, что обыватели с каким-то особенным усердием подметали улицу, скребли железными лопатами панели. Было ясно, что и Варвару терзает тоска. Варвара
целые дни возилась в чуланах, в сарае, топала на чердаке, а за
обедом, за чаем говорила, сквозь зубы, жалобно...
Приехав на место, рыщут по этому жару
целый день, потом являются на сборное место к
обеду, и каждый выпивает по нескольку бутылок портера или элю и после этого приедут домой как ни в чем не бывало; выкупаются только и опять готовы есть.
Внизу мы прошли чрез живописнейший лесок — нельзя нарочно расположить так красиво рощу — под развесистыми банианами и кедрами, и вышли на поляну. Здесь лежала, вероятно занесенная землетрясением, громадная глыба коралла, вся обросшая мохом и зеленью. Романтики тут же объявили, что хорошо бы приехать сюда на
целый день с музыкой; «с закуской и
обедом», — прибавили положительные люди. Мы вышли в одну из боковых улиц с маленькими домиками: около каждого теснилась кучка бананов и цветы.
А как удивится гость, приехавший на
целый день к нашему барину, когда, просидев утро в гостиной и не увидев никого, кроме хозяина и хозяйки, вдруг видит за
обедом целую ватагу каких-то старичков и старушек, которые нахлынут из задних комнат и занимают «привычные места»!
Сильно бы вымыли ему голову, но Егорка принес к
обеду целую корзину карасей, сотни две раков да еще барчонку сделал дудочку из камыша, а барышне достал два водяных цветка, за которыми, чуть не с опасностью жизни, лазил по горло в воду на средину пруда.
Сзади всех подставок поставлена была особо еще одна подставка перед каждым гостем, и на ней лежала
целая жареная рыба с загнутым кверху хвостом и головой. Давно я собирался придвинуть ее к себе и протянул было руку, но второй полномочный заметил мое движение. «Эту рыбу почти всегда подают у нас на
обедах, — заметил он, — но ее никогда не едят тут, а отсылают гостям домой с конфектами». Одно путное блюдо и было, да и то не едят! Ох уж эти мне эмблемы да символы!
Татьяна Марковна была с ней ласкова, а Марья Егоровна Викентьева бросила на нее, среди разговора, два, три загадочных взгляда, как будто допрашиваясь: что с ней? отчего эта боль без болезни? что это она не пришла вчера к
обеду, а появилась на минуту и потом ушла, а за ней пошел Тушин, и они ходили
целый час в сумерки!.. И так далее.
Сцены, характеры, портреты родных, знакомых, друзей, женщин переделывались у него в типы, и он исписал
целую тетрадь, носил с собой записную книжку, и часто в толпе, на вечере, за
обедом вынимал клочок бумаги, карандаш, чертил несколько слов, прятал, вынимал опять и записывал, задумываясь, забываясь, останавливаясь на полуслове, удаляясь внезапно из толпы в уединение.
Он
поцеловал дочь в лоб и уехал.
Обед кончился; Аянов и старухи уселись за карты.
Обе принялись
целовать ее и успокаивать. Но она наотрез отказалась идти к
обеду и к завтраку, пока все не перебывали у ней в комнате и не поздравили по очереди.
Проходит месяц. Вера Павловна нежится после
обеда на своем широком, маленьком, мягком диванчике в комнате своей и мужа, то есть в кабинете мужа. Он присел на диванчик, а она обняла его, прилегла головой к его груди, но она задумывается; он
целует ее, но не проходит задумчивость ее, и на глазах чуть ли не готовы навернуться слезы.
А после
обеда Маше дается 80 кол. сер. на извозчика, потому что она отправляется в
целых четыре места, везде показать записку от Лопухова, что, дескать, свободен я, господа, и рад вас видеть; и через несколько времени является ужасный Рахметов, а за ним постепенно набирается
целая ватага молодежи, и начинается ожесточенная ученая беседа с непомерными изобличениями каждого чуть не всеми остальными во всех возможных неконсеквентностях, а некоторые изменники возвышенному прению помогают Вере Павловне кое-как убить вечер, и в половине вечера она догадывается, куда пропадала Маша, какой он добрый!
У нас все в голове времена вечеров барона Гольбаха и первого представления «Фигаро», когда вся аристократия Парижа стояла дни
целые, делая хвост, и модные дамы без
обеда ели сухие бриошки, чтоб добиться места и увидать революционную пьесу, которую через месяц будут давать в Версале (граф Прованский, то есть будущий Людовик XVIII, в роли Фигаро, Мария-Антуанетта — в роли Сусанны!).
Когда они все бывали в сборе в Москве и садились за свой простой
обед, старушка была вне себя от радости, ходила около стола, хлопотала и, вдруг останавливаясь, смотрела на свою молодежь с такою гордостью, с таким счастием и потом поднимала на меня глаза, как будто спрашивая: «Не правда ли, как они хороши?» Как в эти минуты мне хотелось броситься ей на шею,
поцеловать ее руку. И к тому же они действительно все были даже наружно очень красивы.
Пока я одевался, случилось следующее смешно-досадное происшествие.
Обед мне присылали из дома, слуга отдавал внизу дежурному унтер-офицеру, тот присылал с солдатом ко мне. Виноградное вино позволялось пропускать от полубутылки до
целой в день. Н. Сазонов, пользуясь этим дозволением, прислал мне бутылку превосходного «Иоганнисберга». Солдат и я, мы ухитрились двумя гвоздями откупорить бутылку; букет поразил издали. Этим вином я хотел наслаждаться дня три-четыре.
Княгиня удивлялась потом, как сильно действует на князя Федора Сергеевича крошечная рюмка водки, которую он пил официально перед
обедом, и оставляла его покойно играть
целое утро с дроздами, соловьями и канарейками, кричавшими наперерыв во все птичье горло; он обучал одних органчиком, других собственным свистом; он сам ездил ранехонько в Охотный ряд менять птиц, продавать, прикупать; он был артистически доволен, когда случалось (да и то по его мнению), что он надул купца… и так продолжал свою полезную жизнь до тех пор, пока раз поутру, посвиставши своим канарейкам, он упал навзничь и через два часа умер.
До вечера мы не говорили друг с другом; я чувствовал себя виноватым, боялся взглянуть на него и
целый день не мог ничем заняться; Володя, напротив, учился хорошо и, как всегда, после
обеда разговаривал и смеялся с девочками.
Володя только к
обеду сходит вниз, а
целые дни и даже вечера проводит на верху за занятиями, не по принуждению, а по собственному желанию.
Целый день мы работали не покладая рук, даже не останавливаясь на
обед, и все же прошли не больше 10 км. Бурелом, наледи, кочковатые болота, провалы между камней, занесенные снегом, создавали такие препятствия, что за 8 часов пути нам удалось сделать только 4,5 км, что составляет в среднем 560 м/ч. К вечеру мы подошли к гребню Сихотэ-Алиня. Барометр показывал 700 м.
На другой день она прождала
целое утро; ждали к
обеду, к вечеру, и когда уже совершенно смерклось, Лизавета Прокофьевна рассердилась на всё и перессорилась со всеми, разумеется, в мотивах ссоры ни слова не упоминая о князе.
При нем не стеснялись и болтали все, что взбредет в голову, его же тащили во все девичьи игры и шалости, теребили за бороду,
целовали и проделывали всякие дурачества, особенно когда старухи уходили после
обеда отдохнуть.
Лекарь жил на самой набережной. Случилось, что он был дома, за
обедом сидел. Ни за какие бы коврижки не оставил он неконченную тарелку жирных ленивых щей с чесноком, если бы позвали его к кому-нибудь другому, но теперь дело иное — сам Смолокуров захворал; такого случая не скоро дождешься, тут столько отвалят, что столько с
целого уезда в три года не получишь. Сбросив наскоро халат и надев сюртук, толстенький приземистый лекарь побежал к Марку Данилычу.
Ровно в девять часов в той же гостиной подают завтрак. Нынче завтрак обязателен и представляет подобие
обеда, а во время оно завтракать давали почти исключительно при гостях, причем ограничивались тем, что ставили на стол поднос, уставленный закусками и эфемерной едой, вроде сочней, печенки и т. п. Матушка усердно потчует деда и ревниво смотрит, чтоб дети не помногу брали. В то время она накладывает на тарелку
целую гору всякой всячины и исчезает с нею из комнаты.
Весь этот день я был радостен и горд. Не сидел, по обыкновению, притаившись в углу, а бегал по комнатам и громко выкрикивал: «Мря, нря, цря, чря!» За
обедом матушка давала мне лакомые куски, отец погладил по голове, а тетеньки-сестрицы, гостившие в то время у нас, подарили
целую тарелку с яблоками, турецкими рожками и пряниками. Обыкновенно они делывали это только в дни именин.
Обед подается по-праздничному, в три часа, при свечах, и длится, по крайней мере, полтора часа.
Целая масса лакеев, своих и чужих, служит за столом. Готовят три повара, из которых один отличается по части старинных русских кушаньев, а двое обучались в Москве у Яра и выписываются в деревню зимою на несколько недель. Сверх того, для пирожных имеется особенный кондитер, который учился у Педотти и умеет делать конфекты. Вообще в кулинарном отношении Гуслицыны не уступают даже Струнниковым.
Нередко приставанья эти длятся
целое утро. Поэтому понятно, что первое время мы ходим несколько сконфуженные и ждем не дождемся
обеда, после которого обыкновенно затеваются игры и заставляют наших сверстников и сверстниц позабыть о Малиновце и его порядках.
С этими словами она выбежала из девичьей и нажаловалась матушке. Произошел
целый погром. Матушка требовала, чтоб Аннушку немедленно услали в Уголок, и даже грозилась отправить туда же самих тетенек-сестриц. Но благодаря вмешательству отца дело кончилось криком и угрозами. Он тоже не похвалил Аннушку, но ограничился тем, что поставил ее в столовой во время
обеда на колени. Сверх того,
целый месяц ее «за наказание» не пускали в девичью и носили пищу наверх.
Целый день прошел в удовольствиях. Сперва чай пили, потом кофе, потом завтракали, обедали, после
обеда десерт подавали, потом простоквашу с молодою сметаной, потом опять пили чай, наконец ужинали. В особенности мне понравилась за
обедом «няня», которую я два раза накладывал на тарелку. И у нас, в Малиновце, по временам готовили это кушанье, но оно было куда не так вкусно. Ели исправно, губы у всех были масленые, даже глаза искрились. А тетушка между тем все понуждала и понуждала...
Я бродил без
цели и под конец начинал чувствовать голод, потому что и здесь, как в Малиновце, до
обеда есть не давали.
— Уж я лаской с ней: вижу, окриком не возьмешь, — сказал Патап Максимыч. — Молвил, что про свадьбу год
целый помину не будет, жениха, мол, покажу, а год сроку даю на раздумье. Смолкла моя девка, только все еще невеселая ходила. А на другой день одумалась, с утра бирюком глядела, к
обеду так и сияет, пышная такая стала да радостная.
Тогда, сорок лет назад, даже в развале фашинга если вы положили себе с утра бумажку в десять гульденов (то есть нынешние двадцать крон), то вы могли провести
целый день, до поздних часов ночи, проделав весь цикл венских удовольствий, с
обедом, ужином, кофе и разными напитками и прохладительными. Очень сносный
обед стоил тогда всего один гульден, а кресло в Бург-театре — два и maximum три гульдена. И на русские деньги ваш день (вместе с квартирой) обходился, значит, каких-нибудь 6–7 рублей.
Вы могли изо дня в день видеть, как студент отправлялся сначала в cremerie, потом в пивную, сидел там до завтрака, а между завтраком и
обедом опять пил разные напитки, играл на бильярде, в домино или в карты,
целыми часами сидел у кафе на тротуаре с газетой или в болтовне с товарищами и женщинами. После
обеда он шел на бал к Бюллье, как кратко называли прежнюю"Closerie des Lilas", там танцевал и дурачился, а на ночь отправлялся с своей"подругой"к себе в отельчик или к этой подруге.
В Дерпте, два года спустя, она стала еще скуднее, и
целую зиму мы с товарищем не могли тратить на
обед больше четырех рублей на двоих в месяц, а мой „раб“ ел гораздо лучше нас.
Я не могла удержаться от слез и смеха, слушая бедного старика; ведь умел же налгать, когда нужда пришла! Книги были перенесены в комнату Покровского и поставлены на полку. Покровский тотчас угадал истину. Старика пригласили обедать. Этот день мы все были так веселы. После
обеда играли в фанты, в карты; Саша резвилась, я от нее не отставала. Покровский был ко мне внимателен и все искал случая поговорить со мною наедине, но я не давалась. Это был лучший день в
целые четыре года моей жизни.
Особенно он увлекался чтением. Часто его можно было видеть где-нибудь на диване или на кровати в самой неизящной позе: на четвереньках, упершись на локтях, с глазами, устремленными в книгу. Рядом на стуле стоял стакан воды и кусок хлеба, густо посыпанный солью. Так он проводил
целые дни, забывая об
обеде и чае, а о гимназических уроках и подавно.
Мать обедала всегда вместе с нами, ранее
целым часом общего
обеда, за которым она уже мало ела.
Мы ездили за клубникой
целым домом, так что только повар Макей оставался в своей кухне, но и его отпускали после
обеда, и он всегда возвращался уже к вечеру с огромным кузовом чудесной клубники.
В тот же день, сейчас после
обеда, они решились отправиться в лес в сопровождении
целой девичьей и многих дворовых женщин.
Нянька Агафья от утреннего чая до
обеда и от
обеда до вечернего чая также куда-то уходила, но зато Евсеич
целый день не отлучался от нас и даже спал всегда в коридоре у наших дверей.